?

Log in

No account? Create an account

Лучшее из inoСМИ в ЖЖ

Previous Entry Share Next Entry
(no subject)
inomoderator wrote in inosmi_ru
США, Европа и особенно Германия могут поблагодарить Гитлера ("Еврейское слово", Россия)


Должен сказать, что полемики со статьей уважаемого Евгения Берковича у меня не получится.

Ну, разумеется, я не утверждал, что «все немцы» «должны» были эмигрировать из гитлеровской Германии.

Во-первых, это технически невозможно.

Во-вторых, куда им было ехать – в 1930-е годы во всем мире был кризис, безработица и их нигде не ждали.

В-третьих, зачем им было уезжать? Нацистский режим пользовался, действительно огромной, абсолютно искренней поддержкой населения. И немудрено: кончилась безработица, строили дороги, выпускался «народный автомобиль» – «фольксваген». Власти расчесывали национальное тщеславие немцев, объясняя, что «арийская раса – первого класса», Германия «встала с колен» и «возвращала себе ведущую роль в Европе», молодежь была в восторге и т. д. Что в таком режиме может не нравиться нормальному человеку?

Преследования евреев? Тоже мне несчастье! Антисемитизм в Германии всегда был очень силен, при Гитлере, очевидно, еще резко усилился. Большинство поддерживало антисемитскую пропаганду и политику Гитлера, тем более, что о газовых камерах никто не знал (да в 1930-е их и не было, даже планов «окончательного решения» еще не было). Да, наконец, даже если человек не антисемит, даже если он осуждает преследования евреев – своя рубашка ближе к телу и уж точно ни один обычный человек «из-за евреев» не уедет со своей родины неведомо куда!

Ограничения свободы? Большинство было только довольно: зачем политические споры, если Гитлер и без них все делает правильно, жизнь резко улучшается, по сравнению с временами парламентских дискуссий! Как говорится, «рейхстаг не место для дискуссий»… Но, опять же, если кому-то и не нравилось ограничение свободы, то это далеко не причина ломать свою жизнь и куда-то эмигрировать!

В общем, никаких возможностей и желаний эмигрировать у немцев, естественно, не было. Не было бы таких желаний и у евреев – если бы их не травили, не преследовали. Немецкие евреи были самыми обычными и очень патриотичными обывателями, ИДЕЙНЫХ противников Гитлера среди них были единицы.

Так что, приписав мне совершенно нелепое утверждение, что все немцы «должны» были уехать, г-н Беркович затем с большим пафосом эту нелепость опровергает. Вот уж точно – напрасный труд…

В действительности, я удивлялся совсем ДРУГОМУ ФАКТУ: из числа немецких ученых, включая самых выдающихся, да и просто ВЕЛИКИХ, не эмигрировал ПРАКТИЧЕСКИ НИКТО. Уехали, а фактически были просто выдавлены из страны – из числа знаменитых ученых – только и исключительно евреи.

И вот этот факт действительно интересный.

Ясно, что крупный ученый находится совсем не в той ситуации, что простой обыватель.

Во-первых, он всегда, даже в условиях кризиса, найдет работу. Я не знаю точных цифр (а интересно было бы!), но предполагаю, что в США даже в 1930-е годы крупные ученые в лучших университетах получали больше денег и лично сами и на свои исследования, чем в той же Германии. Так что трудностей с эмиграцией у них или не было, или было очень немного.

Во-вторых, у них мог быть и мотив для отъезда. Можно предположить, что крупные ученые все-таки «в среднем» умнее обычных граждан. У них и кругозор пошире, и способность анализировать – в том числе за пределами своей профессии – больше развита и иммунитет к пропаганде посильнее. Насчет «химеры, именуемой «совестью», гипотез не строю, но предположим, что она развита не меньше, чем у среднего человека.

Если принять эту гипотезу, можно предположить, что нобелевский лауреат все-таки не в таком уж телячьем восторге от непрерывных парадов. Ему не совсем безразлично уничтожение политических свобод. Даже при конкуренции с еврейскими учеными (а многие немецкие ученые никакой конкуренции не боялись, ибо были абсолютными лидерами в своей области) публичное унижение коллег его оскорбляет. А дым от книг – такой ли манящий запах для университетского профессора?

Но все это, в сущности, не главное.

Главным же – для думающего немца – могло быть совсем другое.

Образованный человек, общающийся с коллегами из других стран, не мог не видеть, что «Гитлер – это война». И если даже немецкие генералы боялись войны (и по этой причине составили еще в 1930-е годы неудачные заговоры против Гитлера), то уж ученые тем более могли быть в ужасе. Хотя бы некоторые. Так почему же, черт возьми, ни один нобелевский немец не уехал из обожаемого фатерланда?

«Вопрос неясный – молчит наука!»

А теперь – на другую тему.

Гитлер был назначен рейхсканцлером 30 января 1933 года.

Тогда немецкая наука была самой сильной в Европе, а значит – в мире.

Если взять такой критерий, как Нобелевские премии, то всего в мире к этому моменту жило 59 лауреатов Нобелевской премии в области науки – физики, химии, медицины.

Распределялись по странам они так. По одному лауреату в: Бельгии, СССР (И. П. Павлов), Нидерландах, Испании, Индии, Италии (Г. Маркони), Канаде, 2 в Дании, 5 в США (включая одного эмигранта из Австрии и одного из Франции), по 6 в Швеции и Франции, 15 в Англии. И 18 в Германии – 30% от общего числа. Германия доминировала в физике, абсолютно, вне конкуренции доминировала в химии, несколько отставала от Англии только в биологии.

Теперь давайте посмотрим на ситуацию сегодня.

В мире 193 лауреата Нобелевской премии в области физики, химии, биологии. Правда, увы, количество выросло обратно пропорционально качеству: нет ни единого ученого отдаленно сравнимого с Эйнштейном, Бором, Планком, Резерфордом… Но я не об этом.

Так вот. Сегодня «нобелевские земляне» распределены так (речь идет не о гражданстве, а о месте жительства и работы, причем, так как многие живут на два дома, я выбираю страну, где находится основная работа): по одному в Канаде, Нидерландах и Бельгии, по 2 в РФ (В. Гинзбург и Ж. Алферов) и Израиле (А. Хершко и А. Сехановер), по 3 в Швеции, Австралии, Дании и Италии, 5 в Японии, 7 во Франции, 9 в Швейцарии, 11 в Германии (5,6%), 16 в Англии.

И 126 в США – более 65 %. Причем из них 7 – немцы, уехавшие из Германии (большинство сохранило немецкое гражданство), а 3 – евреи, родившиеся в Германии. Еще 2 немецких гражданина работают в Швейцарии.

Да, Земля за эти 70 лет полностью повернулась. Если в производстве США уступает первенство Китаю, то их абсолютное, беспрецедентное доминирование в науке (как и фактически полное отсутствие КНР – но не китайцев! – в мировой науке) никаких сомнений не вызывает. Это – осознанная стратегия США: «Знание – сила». Они это ясно поняли благодаря Манхэттенскому проекту. И что-что, а свое полное научное доминирование (как и военное!) отдавать не намерены никому.

За все это и США и Европа и особенно Германия могут поблагодарить Гитлера.

Это он выдавил еврейских ученых из Германии. Это он развязал войну и резко подтолкнул военные исследования. По НЕВЕРОЯТНОМУ совпадению («предустановленная гармония»?) как раз к началу войны Отто Ган в Германии и Лиза Мейтнер в Швеции открыли явление расщепления ядер урана. Научный путь к Бомбе был открыт в тот самый миг, когда военно-политическая необходимость ее создания стала очевидной. Началась ядерная эра, где пионерами выступили именно еврейские физики, изгнанные из Германии, вообще из Европы (Д. Франк, Г. Бете, Л. Сциллард, Д. фон Нейман, Р. Оппенгеймер, Э. Теллер, Э. Вигнер, В. Вейскопф, В. Панофски и другие). Они внесли, безусловно, решающий вклад в Манхэттенский проект (наряду с бежавшим из Италии Э. Ферми), а именно с письма Эйнштейна президенту Рузвельту этот проект начался. Изгоняя евреев, Гитлер не только «вышвырнул из Германии Бомбу» – он, одновременно, угробил немецкую науку.

Гильберт сказал, что после изгнания евреев немецкой математики больше не существует. Но «проблема Гильберта» оказалась несколько сложнее. Дело было не просто в том, что уехало много сильных ученых. Изгнанные из Германии физики дали Америке ядерный скипетр – основу американской мощи. Это изменило психологию правящей элиты США. Ставка на науку стала решающим фактором американской политики. И если наука поддерживает мощь США, то и вся мощь США поддержала науку (причем не только военную). Это и стало главной причиной падения европейской науки, постоянного перетока мозгов через Атлантику – в одном направлении. (Кстати, в этом смысле ситуация в РФ мало чем принципиально отличается от общеевропейской. Просто бегство умов из России в начале 1990-х приобрело характер пандемии – и наука была разгромлена еще почище, чем в Германии.) Интересно, что кусты европейской науки прекрасно пустили корни в США – полагаю, так будет и с московской математической школой.

Гитлер так и не сумел «окончательно решить еврейский вопрос» – но вопрос с немецкими евреями решил, действительно, радикально. И это стало «окончательным решением» вопроса с немецкой наукой.

Кстати, еще одно. На 30 января 1933 года из 59 Нобелевских ученых 10 (чуть меньше 17 %) имели еврейское происхождение. Из них 7 работали в Германии (39 % немецких нобелевских лауреатов). А. Эйнштейн, Д. Франк, О. Штерн, Ф. Габер эмигрировали в 1933-м, Р. Вильштеттер чуть не дождался ареста и бежал из Германии в 1939 (!). А вот «полуеврей» О. Варбург и «четвертьеврей» Г. Герц так и остались в Германии и всю войну благополучно прожили в Берлине в ранге «полезных евреев», возглавляя научные институты. Среди эмигрантов из Германии было еще 13 (!) будущих нобелевских лауреатов: «арийцы» Э. Шредингер – 1933, П. Дебай – 1936-й, М. Дельбрюк – 1969-й, Г. Херцберг – 1971-й, евреи: Г. Хевеши – 1943-й, Э. Чейн – 1945-й, Ф. Блох – 1952-й, Ф. Липман и Х. Кребс – 1953-й, М. Борн – 1954-й, К. Блох – 1964-й, Г. Бете – 1967-й, Б. Кац – 1970-й. (Кстати, немецкие ученые в те же годы получили 17 Нобелевских премий.) Более сложные истории были у Э. Вигнера, М. Перутца, Г. Меллера и М. Гепперт-Майер, но, в общем, их тоже можно считать «потерянными для немецкой науки». Итого – 22 нобелевских лауреата, покинувших Германию…

Сегодня из 193 нобелевских лауреатов 63 имеют еврейское происхождение (около 33 %). Правда, из них в Германии не работает ни один. Это, так сказать, к вопросу о «государственной пользе» национализма и антисемитизма…

Источник: Леонид Радзиховский, «Гитлер, наука и Бомба», «Еврейское слово»

НЕ СУДИТЕ – НЕ СУДИМЫ БУДЕТЕ

«ИСКРА ВЫСЕКАЕТСЯ ОТ ТРЕНИЯ»

Почему-то желание возразить скорее заставляет нас взяться за перо, чем потребность поблагодарить или выразить свое восхищение. Вот и я ни разу не собрался публично сказать, как мне нравятся полемические статьи и выступления Леонида Радзиховского, как привлекает его избегающая крайностей общественная позиция, точная оценка происходящего, тихая речь, напоминающая советы мудрого ребе, хотя Леонид – еще очень молодой человек. Правда, подчеркнуто спокойный голос не может скрыть внутреннюю страстность, иногда приводящую автора к перехлестам и преувеличениям, но эта черта молодости более чем простительна.

О том, что Радзиховский принадлежит к числу любимых мной авторов, я должен был сказать раньше, ибо давно внимательно слежу за его публикациями, благо пишет он много, а редакторы популярных изданий его охотно печатают. Но побудила сказать все это статья Леонида Радзиховского о выборах в Российскую академию наук, опубликованная 30 мая в «Ежедневном Журнале», с которой я не совсем согласен.

То есть с тем, что сказал Леонид о самих выборах, я как раз «согласен на все сто», как выразился у Булгакова молодой поэт Иван Николаевич Бездомный. Я тоже считаю позорным избрание российским академиком бывшего канцлера Германии Шредера, вся «ученость» которого выразилась в умении вовремя подружиться с одним российским президентом и издать автобиографию, предисловие к русскому переводу которой написал другой российский президент. На родине у Шредера нет даже звания «доктор», которое имеют его предшественник Гельмут Коль и руководитель нынешнего немецкого правительства Ангела Меркель.

Вместе с Радзиховским я тоже печалюсь о трудном положении науки в современной России, из которой уехали ученые мирового уровня, например, выдающийся физик нашего времени Андрей Дмитриевич Линде.

Правда, Леонида Радзиховского немного подводит молодая страстность и желание «сказать красиво», что приводит, например, к такому стилистическому перлу: «искра высекается от трения», смело объединившему два способа добывания огня у древних народов – трением деревяшек и высечением искр кремниевыми кресалами-огнивами. Но эта небольшая стилистическая вольность простительна на фоне горьких рассуждений о будущем научных школ в обществе, где наука потеряла ту привлекательность и престижность, которые окружали гордое звание «ученый» в те времена, когда были «физики в почете», а «лирики в загоне».

Мои возражения вызвала другая часть статьи, где автор ищет и находит аналогии с положением науки в третьем рейхе. При этом Радзиховский не ограничивается констатацией внешнего сходства общественных отношений, а выносит моральные приговоры целому поколению людей, которым довелось оказаться под гнетом страшной диктатуры. Вот эти приговоры и хотелось бы обжаловать или, по крайней мере, смягчить.

«МЕЛКИЙ АНЕКДОТЕЦ»

Не только глобальные оценки и осуждения вызывают желание поспорить. Неточности Радзиховского в деталях тоже могут создать у читателя совершенно неверное представление о действительности, и поэтому все такие отступления от исторической правды должны быть высвечены и прокомментированы.

Возьмем, к примеру, такую вроде бы мелочь, как должность великого математика Давида Гильберта. Леонид Радзиховский пересказывает один известный исторический анекдот, путаясь немного в деталях (Беркович Евгений. Наука в тени свастики. «Нева» 2008, №5 (http://magazines.russ.ru/neva/2008/5/be9.html). Вот цитата из статьи Радзиховского: «Известная история, которая, видимо, почти буквально соответствует действительности. В 1934 году министр науки и образования третьего рейха обергруппенфюрер SS д-р Руст спросил ректора Геттингенского университета Давида Гильберта: «Правда ли, что ваш университет сильно пострадал от изгнания евреев?» На что великий математик отрезал: «Нет, неправда. Университет не пострадал. Университета больше нет».

История, в самом деле, «почти буквально соответствует действительности». Отклонения от истины, на первый взгляд, несущественные. Во-первых, вопрос, который Руст задал Гильберту, касался не университета, а целой науки – математики. И, во-вторых, Давид Гильберт никогда не был ректором университета. Последний факт заслуживает некоторых пояснений.

Ректор университета – должность, как в советское время говорили, номенклатурная, откровенно политическая, ректор принадлежал к кругу самых высокопоставленных чиновников страны. В эпоху гитлеровской диктатуры нельзя было быть ректором не будучи убежденным нацистом.

Приведу два примера, достаточно выразительных и поучительных. Читателям «ЕС» я уже рассказывал (№ 387) про выдающегося философа ХХ века Мартина Хайдеггера, назначенного в апреле 1933 года ректором Фрайбургского университета. Еще до назначения философ не скрывал симпатий к программе нацистов. И уже первого мая того же года Хайдеггер вступил в национал-социалистическую партию.
Вся его деятельность на посту ректора была направлена на исключение евреев из научной жизни университета. Гонения коснулись и его учителя философа Гуссерля, многих учеников и даже возлюбленной Ханны Арендт, ставшей впоследствии одним из самых известных философов и политологов современности.

Хайдеггер никогда бы не был назначен ректором университета, если бы не разделял нацистские взгляды и не проводил их настойчиво в жизнь.

В другом примере речь пойдет, правда, не о ректоре, но тоже о высокой должности – декане факультета. Герой этой истории – математик, как и Давид Гильберт. Я имею в виду назначение деканом философского факультета Берлинского университета Людвига Бибербаха.

Среди студентов и коллег Людвиг Бибербах считался крупным математиком и немного рассеянным лектором. Авторитет Бибербаха среди ученых показывает тот факт, что он долгое время был главным редактором «Математических анналов» и ответственным за издание трудов Немецкого математического общества.

Бибербах был известен патриотическими взглядами, тяжело переживал поражение своей родины в первой мировой войне. В конце двадцатых годов он отказывался печатать в «Анналах» статьи иностранных ученых, враждебно относившихся к Германии. От политики он был, тем не менее, далек, а, зная его многолетнюю совместную работу с Исаем Шуром и другими математиками-евреями, вряд ли кто-либо упрекнул бы Бибербаха в антисемитизме. С приходом нацистов к власти все резко изменилось. Бибербах приветствовал новый порядок с энтузиазмом, который удивлял, а иногда и приводил в замешательство его коллег и студентов. В ноябре 1933 года профессор пришел на выпускной экзамен еврея Вальтера Ледермана в новеньком мундире члена СА. Не заставили себя ждать и откровенно расистские заявления.

В апреле 1933 года, почти одновременно с Хайдеггером, Бибербах вступил в национал-социалистическую партию. Политическая активность Бибербаха была замечена, и он был вознагражден за нее политической должностью декана философского факультета, к которому принадлежали кафедры естествознания и математики.

Особую благодарность нацистов Бибербах заслужил своей инициативой разделить математику на арийскую и еврейскую. Под его патронажем издавался даже журнал «Немецкая математика». Кстати, труды Гильберта Бибербах относил как раз к «неарийской» математике.

Гильберт, безусловно, не был ни нацистом, ни антисемитом.. Не был он и карьеристом. И хотя он еще в начале века получил от правительства титул «тайный советник», не любил, когда чинопочитанием злоупотребляют. В книге Констанс Рид о великом математике приводится такой эпизод.

Человек, пытавшийся в чем-то оказать Гильберту услугу и неоднократно обращавшийся к нему со словами «господин тайный советник», заметив его раздражение, озабоченно спросил: «Я вас чем-то беспокою, господин тайный советник?»

«Вы лично меня ничем не беспокоите, – отпарировал Гильберт, – меня беспокоит только ваше подобострастие».

А какое обращение к себе предпочитал ученый? «Гильберт, – отвечал один его бывший студент. – Ему было безразлично. Он был король. Он был Гильберт».

Давид Гильберт не был даже директором Института математики при Геттингенском университете. Во времена молодости ученого директором был знаменитый Феликс Клейн, пригласивший Давида в Геттинген. А когда Клейн умер, директором Института стал ученик Гильберта Рихард Курант.

К тому времени, когда состоялся разговор между министром Рустом и Давидом Гильбертом, профессор никак не мог быть ректором университета еще и по той причине, что за четыре года до того ушел на почетную профессорскую пенсию: стал так называемым эмеритусом. Профессор-эмеритус по-прежнему считался государственным служащим и сотрудником университета, только был освобожден от служебных обязанностей, в том числе от непременного чтения лекций. Ректором профессор-эмеритус никак быть не мог. Да и по своим политическим взглядам Гильберт не подходил для активной службы нацистскому режиму.

Так что незначительная, на первый взгляд, оговорка Радзиховского о «ректорстве» Гильберта свидетельствует на самом деле о серьезном незнании или непонимании истинного положения дел в немецкой университетской науке времен третьего рейха.

Но оставим, наконец, этот «мелкий анекдотец», как назвал его сам Леонид Радзиховский, и рассмотрим более глобальные оценки и суждения автора о положении науки и ученых в третьем рейхе. Здесь нас ожидает немало поводов для удивления.

«ИЗ ГЕРМАНИИ ИЗГНАЛИ»

Радзиховский задается вопросом: «В чем разница между этой ситуацией и ситуацией в РАН сегодня?» И сам же отвечает: «Во-первых, из России никто никого не изгонял… Во-вторых, из Германии изгнали действительно только евреев. И хотя уехало еще некоторое число «арийских ученых» (например, знаменитый математик Г. Вейль, у которого жена была еврейкой, или создатель волновой механики великий физик Шредингер, ненавидевший фашизм), но это были исключения».

В этом высказывании, прежде всего, требует уточнения выражение «из Германии изгнали». Гитлер, конечно, хотел бы изгнать из страны всех евреев, но до начала второй мировой войны у него не было такой возможности. Он мог сделать жизнь немецких евреев более тяжелой и трудновыносимой, но решение покинуть страну принимал каждый человек самостоятельно. И, как правило, одного желания уехать было мало, так как возможности для эмиграции постоянно уменьшались.

Зато изгнать десятки тысяч людей с работы, отлучить их от преподавания, от занятий наукой или другим творчеством власти смогли буквально в первые месяцы нового режима. Многих первоклассных ученых эта позиция властей подтолкнула уехать из страны.

По-видимому, Леонид именно это имеет в виду, говоря об «изгнании из Германии». Почти сразу после прихода к власти Гитлер начал чистку чиновников и, в частности, профессорско-преподавательского состава немецких университетов.

По немецким законам, любой штатный профессор считается государственным служащим. Именно этот факт позволил Гитлеру один из первых своих ударов нанести по научной элите страны: 7 апреля 1933 года был принят «Закон о защите немецкого чиновничества» – первый закон, в котором упоминались «арийское» и «неарийское» происхождения. Закон был принят через месяц после выборов в рейхстаг, на которых нацисты в союзе с Немецкой народной партией получили большинство мест в парламенте и возможность изменять и отменять конституцию.

Упомянутый закон предписывал немедленное увольнение и отправку на пенсию всех государственных служащих, которые не могли доказать, что их дедушки и бабушки имели «арийское происхождение». Еще один параграф этого закона позволял увольнять с государственной службы политически неблагонадежных, «кто своей предыдущей политической деятельностью не гарантировал беззаветную преданность национальному государству». Под эту формулировку попадали все, кто поддерживал идеалы Веймарской республики, симпатизировал социалистам, коммунистам или пацифистам.

Таким образом, фраза Радзиховского «из Германии изгнали действительно только евреев» не точна не только в своем начале, но и в конце: среди потерявших работу было немало немцев, не сочувствовавших нацистам и голосовавших на выборах против них.

Престарелый президент страны фельдмаршал фон Гинденбург настоял на том, чтобы закон содержал два исключения. Не подлежали увольнению так называемые старослужащие, получившие государственную должность еще до первого августа 1914 года, а также те, кто воевал за Германию или ее союзников на фронтах первой мировой войны, либо имел детей или родителей, павших на той войне. Но на эти исключения власти обращали мало внимания, а после смерти Гинденбурга и перехода всей власти в руки Гитлера эти послабления и вовсе были отменены.

Увольнения начались буквально в первые дни после принятия закона. По данным «Центрального управления по еврейской экономической помощи», до 1938 года было уволено свыше 2000 ученых и преподавателей высшей школы (из общего числа 6000) – профессоров, доцентов, ассистентов. А если сюда добавить и преподавателей других учебных заведений, а также сотрудников научно-исследовательских институтов, то станет ясно, что научно-преподавательская элита Германии получила ощутимый удар.

Весьма показательны результаты «чистки» преподавательского состава Берлинского университета. Всего в нем в 1933 году числилось 797 штатных преподавателей. Из них было сразу уволено 278 человек, 252 из которых были евреями. Из уволенных немедленно эмигрировали 199 человек. Добровольно ушли в отставку по политическим причинам 9 профессоров, из которых 5 тоже эмигрировали. Общие потери преподавательского состава – 287 человек, то есть 36 процентов.

Что касается математики, то гонения затронули 187 преподавателей и исследователей, из них 134 эмигрировали из Германии. Наибольшие потери понес именно Геттингенский университет, считавшийся в начале ХХ века «Меккой царицы наук». Таким образом, ответ Давида Гильберта министру Русту: «Математика пострадала? Нет, господин министр, она не пострадала. Ее просто больше нет», – в высшей степени справедлив, хотя и несколько утрирует действительность в интересах понимания.

«К ПОЗОРУ НЕМЕЦКИХ УЧЕНЫХ»

Из всего сказанного читатель может сделать вывод, что расхождения моей и Леонида Радзиховского позиций минимальны, и что речь идет лишь о не вполне удачных или слишком сильных выражениях полемиста. Но вот мы подходим к главной фразе, вызвавшей мое категорическое неприятие и в какой-то степени побудившей написать эту статью: «К позору немецких ученых, практически все они остались на родине».

Здесь Леонид Радзиховский из рассказчика, черпавшего в истории факты для сравнения с настоящим, неожиданно превращается в грозного судью, объявившего суровый приговор целому поколению ученых, работавших в третьем рейхе. Их вина, оказывается, состоит в том, что они не уехали из страны, а остались в Германии.

Если развивать мысль Радзиховского дальше, то естественно не ограничиваться учеными, а предъявить такое же обвинение и другим группам населения. Почему не уехали из страны, попавшей под пресс диктатуры, рыбаки и сталевары, водители трамваев и музыканты, продавцы магазинов и артисты цирка?

Вообще, получается весьма эффектный и, главное, эффективный способ борьбы с тиранией: оставить тирана и его подручных в одиночестве. Мысль, надо признать, впечатляет. Осталась только самая малость: найти на глобусе другую страну, куда переместятся миллионы жителей, не желающих мириться с диктатурой, и средства, обеспечивающие этот переезд.

Допускаю, что у Леонида Радзиховского есть хорошо продуманный план этой глобальной акции, хорошо бы тогда с ним ознакомиться заранее. Ведь история учит, что от диктатуры не застрахован ни один народ, ни одна страна на Земле. Поэтому знать, куда и как перемещаться, в случае чего, жизненно необходимо. Иначе может наступить суета и паника, смятение чувств и умов, обычно сопровождающие большие общественные катаклизмы.

Но и этого мало. Хорошо бы еще, чтобы нашелся глашатай, который бы объявил публично, что диктатура наступила и пора собирать чемоданы. Не знаю, возьмется ли за это ответственное дело сам Леонид, но других подходящих кандидатур я не вижу ни в прошлом, ни в настоящем. История дает как раз примеры полной потери ориентировки у признанных общественных лидеров. Обратимся к той же Германии, первые месяцы и годы гитлеровской диктатуры.

То, что с приходом Гитлера к власти евреев ожидают тяжелые времена, было очевидно: в статьях и речах фюрер не скрывал своих кровожадных планов. Напротив, беспредельный антисемитизм стал одним из краеугольных камней национал-социалистического движения. Программу своих будущих действий Гитлер огласил 24 февраля 1920 года на собрании в мюнхенской пивной «Хофбройхаус». Эта программа, известная как «Программа 25 пунктов», стала с первого апреля того же года официальной программой НСДАП, а с 1926 года была объявлена «незыблемой». В четвертом пункте программы говорилось: «Гражданином Германии может быть только тот, кто принадлежит к германской нации, в чьих жилах течет немецкая кровь, независимо от религиозной принадлежности. Ни один еврей не может относиться к германской нации и быть гражданином Германии».

Казалось бы, уж кто-кто, а евреи должны были первыми почувствовать страшную опасность, надвигавшуюся на них с приходом Гитлера к власти. Однако назначение 30 января 1933 года нового рейхсканцлера не вызвало даже простого беспокойства у лидеров еврейских организаций в Германии. Не было никакой паники, мало кто предчувствовал наступающую беду.

В моей статье «Смятение умов», опубликованной в «ЕС» № 380, приведено много фактов, показывающих, в каком далеком от реальности мире иллюзий находились многие еврейские и немецкие интеллектуалы, как ошибочно оценивали действительность руководители еврейских организаций Германии. Вот один только яркий пример.

Один из самых знаменитых историков того времени Исмар Эльбоген повторял распространенное тогда выражение: «Нас могут заставить голодать, но не умирать от голода». Это была трагическая ошибка: через десять лет сотни тысяч евреев будут умирать от голода в гетто и концлагерях.

Жизнь очень скоро не оставила от этих иллюзий и следа. Но смятение умов, в котором пребывала интеллигенция в условиях наступающей диктатуры, весьма показательно.
Так можно ли клеймить позором немецких ученых за то, что они остались на родине, если даже лидеры еврейских организаций, лучшие еврейские умы не могли вовремя осознать опасность?
Я уже не говорю здесь о том, что и осознавшему опасность уехать в другую страну было ой, как непросто. На Земле практически не нашлось страны, охотно принимавшей у себя беженцев из нацистской Германии. Чтобы немецкому ученому получить приглашение на работу за рубежом, нужно было выдержать нелегкую конкуренцию с претендентами на то же место из числа коренных жителей. Это удавалось только знаменитым деятелям науки, либо очень талантливым молодым специалистам. Требовать поголовной эмиграции всех немецких ученых так же наивно, как укорять всех научных работников отсутствием у них Нобелевских премий.

Думаю, что Леонид Радзиховский в своей статье несколько увлекся обличением современности и слегка перешел границу дозволенного обращения с историческими фактами. К сожалению, это становится распространенным явлением в отечественной журналистике.
Иным публицистам история видится этакой школьной кладовкой, откуда можно перед уроком наспех выхватить пару наглядных учебных пособий, чтобы удивить и порадовать учеников. Но это занятие не безопасное. Без глубокого знания реалий прошлого легко попасть впросак. Весьма рискованно также на скорую руку судить прошлое, неявно предполагая, что уж ты прежние ошибки никогда не повторишь. Здесь риск двойной: и смешным окажешься, и вновь на старые грабли наступишь. Ибо, как известно, история учит только тому, что она никого ничему не учит.

Источник: Евгений Беркович, «Не судите, да не судимы будете» («Еврейское слово», Россия)
_________________________________
Рекомендация: Гитлер взорвал две атомные бомбы? ("Комсомольская правда", Россия)
Гитлер мог получить атомную бомбу ("Hamburger Abendblatt", Германия)
Атомная бомба Гитлера ("El Mundo", Испания)

  • 1
В правом углу ринга-еврей Радзиховский. В левом-еврей Беркович. Статья про евреев, для евреев, и написана евреями. А мы причем? 40 миллионов погибших во второй мировой неевреев даже не упоминаются. Бегство еврейских ученых из нашей страны это великое благо. О каких бы то нибыло открытиях речи не было, они занимали в основном административные должности.
Радзиховскому искренни непонятно, почему ученые не уезжали из Германии. Ну нет у человека Родины.Не понять ему. Это как кастрату объяснять что такое секс. Нет Родины и не будет. То образование,напоминающее раковую опухоль с центром в Иерусалиме..не родина. Так, временное размещение, вплоть до второго холокоста.

Его образование как обрезание!

Очень тонко подмечено, что русские евреи(до сих пор не могу понять что это такое как и немецкие евреи или еврейско-немецкие ученые) при любом случае начинают визжать, если их двигают из министерских кресел, из научных администраций и всегда вспоминают Гитлера и окончательное решение еврейского вопроса.
Уже и так они все лакомые рабочие места заняли, всех своих родственников с их еврейскими женами пристроили, все лучшие квартиры в Москве в их руках с советских времен, куда они из своей Жмеринки после революции перебрались(по Солженицыну).
Половина Европы уже в открытую говорит о еврейском засилии в бизнесе(особенно шоу, новостях и т.д.) и нелояльности еврейского населения к своей второй родине.
А насчёт того , что физика немецкая была искусственно убита после войны с помощью тех же евреев-это факт-они очень боялись, что немцы быстро встанут на ноги как после 1-й мировой войны и атомную бомбу создадут помощнее американской.
И эйнштейн -это бизнеспроект типа проекта того же радзиховского.

Re: Его образование как обрезание!

Да вспомните даже того же извращенца Ландау, что занимался за дверью любовью с любовницей у друга Лившица, а его дочь подслушивала-вот и нравы ветхозаветные их лаурятов.
Их премии очень дурно пахнут и не внушают доверия-вспомните атеиста Гинсбурга или косноязычного Бродского-позор для России и политический бальзам для Америки и иЗраиля.

А ещё, постоянно и исподволь, навязываемая параллель сегодняшней "Путинской" России с Гитлеровской Германией

Такая простая мысль, как то, что учёные могли вполне сознательно остаться в Германии, чтобы разделить судьбу своей страны, похоже, оппонентам даже не приходит в голову... ;-/

1. Число нобелевских лауреатов - вовсе не показатель. Шведская академия наук (третьестепенная по значимости научная организация) ориентируется при выдаче премий на мнение "научного истеблишмента" - и только.
2. Немцы не сумели создать ЯО (по крайней мере, осуществить цепную реакцию в уране) только лишь из-за глупейшей технической ошибки с коэффициентом поглощения нейтронов графитом. Попытка использовать вместо графита гораздо более дорогую тяжёлую воду стоила им трёх лет. Случись иначе - они вполне могли бы создать ЯО к концу 42-го (ближе всего, кстати, к созданию ЯО на начало Второй Мировой были французы - "школа Кюри" и всё такое; они имели шансы получить первую боеголовку уже в 41-м). Так что еврейские учёные тут ни при чём.
3. Для справки - тем, кто не знает: Мартин Хайдеггер - известнейший философ. По мнению очень многих специалистов - философ ХХ века №1. (Его философское творчество, впрочем, абсолютно внеполитично.) На базе его работ появилось, в частности, такое направление в психотерапии, как "дазайн-терапия", которая использовалась после войны для психологической реабилитации узников концлагерей.

Какая связь между Рейхом и РФ - не въехал. Ладно бы ещё про "Ельцинлэнд" 90-х речь бы шла - тогда можно найти определённую аналогию: подобно тому, как из Германии выдавливались учёные-неарийцы , так и из "демократической" России тоже выдавливались учёные (но теперь уже все подряд). Следовательно, "демшиза" = фашизм. И здесь я бы даже отчасти согласился (хотя и счёл бы это утверждение слегка преувеличенным). Но Радзиховский, я подозреваю, имеет в виду нечто иное?

Интересно, что никого не смущает высказывание Гильберта:

Руст спросил ректора Геттингенского университета Давида Гильберта: «Правда ли, что ваш университет сильно пострадал от изгнания евреев?» На что великий математик отрезал: «Нет, неправда. Университет не пострадал. Университета больше нет».

Давайте сразу признаем, что немцы неполноценная расса и Гитлер был в целом прав, только направлением ошибся.

неполноценная расса

"Интересно, почему никого не смущает высказывание Гильберта:"
А почему оно должно кого-то смущать?

"Правда ли, что Ваш университет сильно пострадал от изгнания евреев?"
А какой национальности был сам Давид Гильберт?

"Университет не пострадал. Университета больше нет."
Выводы из сказанного:
1. В университете, кроме евреев, больше никого не было.
2. Без евреев университета быть не может.

"Немцы неполноценная расса".
Вообще-то, из вышесказанного вытекает только один вывод:- единственная полноценная расса это евреи.

Верно подмечено

(Anonymous)
Россия та же гитлеровская Германия. Все признаки налицо!!Просто удасно осозновать как россияне скатились до нацизма и антисемитизма....в этой исторической катастрофе виноват лично Путин

Re: Верно подмечено

"Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива!" (Русская народная поговорка)

отзыв о статье

(Anonymous)
Эту белиберду написал явно еврей.Хватит себя превозносить и доказывать,что вы разумнее всех.В начале изобретение или открытие,а потом поиски корней и национальности.Человек с начала сделал открытие,стал известным,а потом начинают искать его корни вплоть до двадцатого поколения.А здесь уже не обращают внимания на национальность по мужской или женской линии потому,что кое кому не выгодно.Не советую хвастаться тем,чего на самом деле нет.Стыдно!

  • 1