InoModerator (inomoderator) wrote in inosmi_ru,
InoModerator
inomoderator
inosmi_ru

Categories:

День в истории. 22 января 1969

Короткое замыкание рваного сознания ("МК", Росссия)

Самый известный в СССР террорист решил покаяться в содеянном. 22 января 1969 года младший лейтенант Виктор Ильин взял пару пистолетов, четыре обоймы, переоделся в милицейскую форму и отправился на Красную площадь, чтобы убить Леонида Брежнева. Это покушение закончилось убийством случайного человека и 20 годами "одиночки".

Обида пионера
Ильин совсем не похож на террориста. Скорее на сотрудника секретного НИИ: большие круглые очки, поношенный серый пиджак, рюкзак, под завязку набитый бумагами и книгами. Выдают его излишняя эмоциональность и нервные пальцы. Сейчас он живет как в одиночном заключении, люди в форме — единственные, с кем он регулярно общается в последнее время.

Виктор Иванович говорит, что раскаяние мучает его постоянно. Он стрелял в того, кого считал тираном, а убил невинного человека — шофера Илью Жаркова. Это, по его словам, только начало длинного списка пострадавших от тех выстрелов. Свой поступок он называет "коротким замыканием рваного сознания". Cознание у Ильина и правда "рваное". Например, он до сих пор вспоминает "первую в своей жизни несправедливость" и считает ее чуть ли не началом всех своих злоключений.

— Я был дико влюблен в свою первую учительницу — Аллу Георгиевну, — рассказывает Виктор Иванович. — А в конце третьего класса мое обожание закончилось. На одном из уроков одноклассник Володька Семенов, стреляя из рогатки по своей подружке, попал в Аллу Георгиевну. Учительница обвинила меня. Я решил, что сдать Володьку будет недостойным делом. Перед Новым годом нас как раз приняли в пионеры. Учительница сказала, что исключает меня из пионеров, и потребовала снять галстук и отдать ей. И мне пришлось выполнить приказ.

Правда, через пару дней обожаемая Алла Георгиевна галстук вернула. Но любовь прошла, а обида осталась. После школы Виктор Ильин мечтал о вольной бродяжьей жизни.

— Я из породы цыган, кочевников, — говорит он. — Мой отец был изыскателем, я восхищался им. После восьмого класса, когда отца уже не было в живых, я выбрал топографический техникум. Мечтал об экспедициях, о природе, о разъездах. Тогда, в 60-х, все были романтиками.

Романтика закончилась быстро. После техникума Виктор исколесил Кольский полуостров, Архангельскую область, как говорится, узнал жизнь и почувствовал сильное разочарование.

— Я встречался с самыми колоритными людьми: с репрессированными, старообрядцами, — рассказывает Виктор Иванович. — Это были незаурядные личности! Но вокруг были нищета и прозябание. Пьянство и повсеместное воровство так называемых "несунов" на производстве. Подобострастие, чинопочитание, должностное раболепие. Партия убивала все живое, плодотворное, новое.

В общем, реальная жизнь ему не понравилась. Постепенно Ильин пришел к выводу не самому оригинальному, но грустному: люди живут совсем не так, как было задумано изначально. Вместо того чтобы взлететь, они вязнут в рутине и мелких дрязгах. И Ильин решил изменить мир. Поначалу никого убивать он не планировал. Мечтал о глобальных реформах. И даже сел строчить собственную конституцию. Реформатор выступал за многопартийность, за развитие бизнеса и частную собственность, за создание фермерских хозяйств, за то, чтобы каждому с момента рождения выдавали лицевые облигационные сертификаты: за нефть, уголь и газ. Это было не так уж и радикально. Сейчас большая часть его мечтаний осуществилась. Мог бы немного потерпеть. Но ждать ему было некогда.

В марте 1968 года Ильин решил пойти в армию и был призван в звании младшего лейтенанта (в техникуме была военная кафедра). Служба в воинской части в Ломоносове навела его на неожиданные мысли.

— Приобщение к воинской службе было хорошим "допингом", — рассказывает Виктор Иванович. — Каждодневное наблюдение огнестрельного оружия оказалось для меня, как адреналин. Тогда я задумался о терроризме как методе борьбы с властью, которую ненавидел.

Терроризм вполне ему подходил. Ильин понял, что у него не хватит сил на долгое партстроительство. И выбрал более быстрый способ.

— Я решил убить Генерального секретаря СССР. Я думал, что на судебном процессе мне дадут слово и я смогу донести свои мысли до большего количества людей, — объясняет свои действия террорист. — Я надеялся, что после устранения главы государства может произойти всенародный референдум, и хотел предложить три возможных направления общественного развития: конституционно-монархическую республику, президентскую республику или парламентскую республику. Так я думал в 1967 году, когда у нас в Питере, под проливным дождем, отмечали 50-летие Октября.

И он сел прорабатывать детали убийства. В своей правоте Ильин не сомневался.

— В 50—60-х в стране все задыхались, — говорит Виктор Ильин. — Не знали, что делать. Можно было прятать голову в песок, как делало в то время большинство, а можно было наброситься на власть открыто, как мангуст. Я не хотел прятаться. В моем преступлении я не был первооткрывателем. Бомбисты-революционеры были моими учителями.

"Я был смертником"
Некоторые историки считают, что Ильину специально дали пройти к Кремлю с оружием, потому что покушение на Брежнева было выгодно противоборствующим властным группировкам.

— Это абсолютная чушь! — возмущается Виктор Иванович. — Мой предполагавшийся план покушения был рассчитан поминутно от первого шага — кражи оружия из воинской части — до последнего выстрела на подступах к Кремлю. Кроме меня, никто о нем не знал. Я рассчитывал так. Утром во вторник, 22 января, в семь часов я покидаю территорию части, чтобы проверить вещевой склад. Но вместо того чтобы вернуться обратно, отправляюсь в аэропорт. Сажусь в электричку с двумя прихваченными пистолетами, один мой личный, второй был взят из сейфа в то время, когда старший офицер отдыхал в комнате отдыха. У меня было четыре обоймы, две основные и две запасные, на всякий случай. Большее количество оружия брать было несподручно, да и бессмысленно. В 11 утра я прилетел в Москву, в 12 часов я уже на Красной площади. В 13.00—13.30 я предполагал встретить во всей боевой готовности правительственный кортеж.

Минуты ожидания кортежа Брежнева с заряженными пистолетами в руках были самыми напряженными в его жизни. Страх за себя полностью исчез. Он ничего не чувствовал, кроме холода. Летняя милицейская форма, тайком прихваченная у дяди, не грела.

— Я перестал ощущать себя, свое тело, свои руки, сжимавшие оружие, — вспоминает Ильин. — Я действовал, как будто на автопилоте.
Когда появился правительственный кортеж, Ильин подскочил ко второй машине и стал беспорядочно стрелять из обоих пистолетов. Его четко спланированный план развалился, потому что автомобиль, в котором находился Брежнев, на подъезде к Кремлю перестроился и поехал третьим. В машине, по которой так отчаянно палил Ильин, сидели космонавты Георгий Береговой, Андриян Николаев и Валентина Терешкова. Береговому осколками сильно посекло лицо, Николаеву пуля по касательной задела спину, а Терешкова отделалась легким испугом. А вот водитель Илья Жарков через сутки умер в больнице. Также были ранены несколько офицеров охраны. Одному из них удалось сбить террориста с ног. Сопротивляться при задержании Ильин не стал. Вскоре после покушения двоих сослуживцев Ильина посадили на пять лет за недоносительство, а командира уволили из Вооруженных сил. А для Виктора Ильина свобода закончилась в Лефортовском следственном изоляторе.

— Я ждал, что на меня всей мощью обрушится уродливая государственная машина, — говорит Виктор Ильин. — Но надо мной никто не издевался, не светил лампой в лицо. Когда ко мне приезжал брать интервью американский журналист, он очень расстроился, услышав, что меня никто не пытал. И уехал обратно, так и не взяв интервью.

Год жизни в "Лефортово" и следствие завершились тем, что террориста признали психически больным и отконвоировали в казанскую психиатрическую больницу.

— Я не мечтал о том, что мне сохранят жизнь! — говорит террорист. — Я тогда даже не понял, что происходит. Только в голове стучало: “Жить! Жить!”

Его домом на многие годы стала камера площадью 5 квадратных метров. Обстановка скромная, без излишеств: железная кровать, маленькая тумбочка, табурет. За стенами — особый пост охраны и контроля. Снаружи постоянно находился надзиратель.

— Через пять лет по моей просьбе и с разрешения московского генерала, периодически навещавшего меня, камера была увеличена. Ее объединили с другой, примыкающей к ней, — вспоминает Ильин. — И она стала как уютная комнатка, 10 метров. С двумя окнами. Пол был деревянный. А потом мне сделали ремонт и положили линолеум. Но позже я почувствовал боль в области щиколоток и коленей, и по моей просьбе линолеум был убран, а деревянный настил восстановлен. Боль в ногах прошла. Я был поражен тем, что даже по отношению к такому оступившемуся человеку, как я, проявляли милость.

Заключенного каждый год по очереди навещали два важных генерала. Один был веселый и с усами, второй — строгий и гладко выбритый.

— Веселый часто смеялся, — вспоминает Виктор Иванович. — В первый свой приезд он сказал: "Я понимаю, что тебе здесь сильно не хватает женщин и телевизора. Но не положено. Кроме этого проси что хочешь".

И все мои просьбы действительно выполнялись...

Спасением стали стихи
Вынести заключение, по словам Ильина, ему помогла любовь к одиночеству.

— Именно в тюрьме я понял, что жизнь изумительна, неповторима, восхитительна! — восклицает террорист. — Хотя жить на земле трудно и тягостно. Это вина и отдельного человека, и всего человечества. Одним из способов спасения от тягостных мыслей для меня всегда были стихи. В тюрьме я много писал. Стихи — это инстинктивный рефлекс на оказание помощи самому себе. Мыслительная игра, умственная мозаика.

Через 20 лет его перевели в ленинградскую психбольницу, откуда он вышел только в 1992 году. Но Ильин не жалеет о годах, проведенных в одиночной камере.

— Что бы я делал на свободе? — рассуждает он. — Машинально и тупо, как все, ходил бы на работу, ел, спал и пил. Так жили все. Но именно жить как все я и не хотел!

Когда Ильин, уже сорокапятилетний, наконец вышел на свободу, все уже было другим: люди, песни по радио, речи по телевизору, вывески на улицах. Начало сбываться то, за что он решился пожертвовать жизнью. Чужой и своей. Но и после выхода из одиночной камеры замыслы об устройстве российской государственности его не покидали. Парадокс, но теперь Виктор Ильин задумался о том, что россиянам надо жить по-ленински... Адаптироваться к новой жизни Ильину не пришлось. Ему дали пенсию, квартиру и постоянное наблюдение — сотрудники спецслужб наведываются к экс-террористу каждый месяц. На всякий случай... Как это ни странно, годы, проведенные в заключении, он вспоминает с искренней радостью...

Источник: Ольга Горшкова, Екатерина Петухова, "Ильин покаялся за Ильича"</a> ("МК", 17.04.2008, Россия)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments